[
обсудить "Затворник и Шестипалый" на форуме ]
— Отвали.
— ?..
— Я же сказал, отвали. Не мешай смотреть.
— А на что это ты смотришь?
— Вот идиот, Господи… Ну, на солнце.
Шестипалый поднял взгляд от черной поверхности почвы, усыпанной едой,
опилками и измельченным торфом, и щурясь уставился вверх.
— Да… Живем, живем — а зачем? Тайна веков. И разве постиг ктонибудь тонкую
нитевидную сущность светил?
Незнакомец повернул голову и посмотрел на него с брезгливым любопытством.
— Шестипалый, — немедленно представился Шестипалый.
— Я Затворник, — ответил незнакомец. — Это у вас так в социуме говорят? Про
тонкую нитевидную сущность?
— Уже не у нас, — ответил Шестипалый и вдруг присвистнул. — Вот это да!
— Чего? — подозрительно спросил Затворник.
— Вон, гляди! Новое появилось!
— Ну и что?
— В центре мира так никогда не бывает. Чтобы сразу три светила.
Затворник снисходительно хмыкнул.
— А я в свое время сразу одиннадцать видел. Одно в зените и по пять на каждом
эпицикле. Правда, это не здесь было.
— А где? — спросил Шестипалый.
Затворник промолчал. Отвернувшись, он отошел в сторону, ногой отколупнул от
земли кусок еды и стал есть. Дул слабый теплый ветер, два солнца отражались в
серо-зеленых плоскостях далекого горизонта, и в этой картине было столько покоя
и печали, что задумавшийся Затворник, снова заметив перед собой Шестипалого,
даже вздрогнул.
— Снова ты. Ну, чего тебе надо?
— Так. Поговорить хочется.
— Да ведь ты не умен, я полагаю, — ответил Затворник. — Шел бы лучше в
социум. А то вон куда забрел. Правда, ступай…
Он махнул рукой в направлении узкой грязно-желтой полоски, которая чуть
извивалась и подрагивала, — даже не верилось, что так отсюда выглядит огромная
галдящая толпа.
— Я бы пошел, — сказал Шестипалый, — только они меня прогнали.
— Да? Это почему? Политика?
Шестипалый кивнул и почесал одной ногой другую. Затворник взглянул на его
ноги и покачал головой.
— Настоящие?
— А то какие же. Они мне так и сказали — у нас, можно сказать, самый
решительный этап приближается, а у тебя на ногах по шесть пальцев… Нашел,
говорят, время…
— Какой еще «решительный этап»?
— Не знаю. Лица у всех перекошенные, особенно у Двадцати Ближайших, а больше
ничего не поймешь. Бегают, орут.
— А, — сказал Затворник, — понятно. — Он, наверно, с каждым часом все
отчетливей и отчетливей? А контуры все зримей?
— Точно, — удивился Шестипалый. — А откуда ты знаешь?
— Да я их уже штук пять видел, этих решительных этапов. Только называются
по-разному.
— Да ну, — сказал Шестипалый. — Он же впервые происходит.
— Еще бы. Даже интересно было бы посмотреть, как он будет во второй раз
происходить. Но мы немного о разном.
Затворник тихо засмеялся, сделал несколько шагов по направлению к далекому
социуму, повернулся к нему задом и стал с силой шаркать ногами так, что за его
спиной вскоре повисло целое облако, состоящее из остатков еды, опилок и пыли.
При этом он оглядывался, махал руками и что-то бормотал.
— Чего это ты? — с некоторым испугом спросил Шестипалый, когда Затворник,
тяжело дыша, вернулся.
— Это жест, — ответил Затворник. — Такая форма искусства. Читаешь
стихотворение и производишь соответствующее ему действие.
— А какое ты сейчас прочел стихотворение?
— Такое, — сказал Затворник.
Иногда я грущу,
глядя на тех, кого я покинул.
Иногда я смеюсь,
и тогда между нами
вздымается желтый туман.
— Какое ж это стихотворение, — сказал Шестипалый. — Я, слава Богу, все стихи
знаю. Ну, то есть не наизусть, конечно, но все двадцать пять слышал. Такого нет,
точно.
Затворник поглядел на него с недоумением, а потом, видно, понял.
— А ты хоть одно помнишь? — спросил он. — Прочти-ка.
— Сейчас. Близнецы… Близнецы… Ну, короче, мы там говорим одно, а
подразумеваем другое. А потом опять говорим одно, а подразумеваем другое, но как
бы наоборот. Получается очень красиво. В конце концов поднимаем глаза на стену,
а там…
— Хватит, — сказал Затворник.
Наступило молчание.
— Слушай, а тебя тоже прогнали? — нарушил его Шестипалый.
— Нет. Это я их всех прогнал.
— Так разве бывает?
— По-всякому бывает, — сказал Затворник, поглядел на один из небесных
объектов и добавил тоном перехода от болтовни к серьезному разговору: — Скоро
темно станет.
— Да брось ты, — сказал Шестипалый, — никто не знает, когда темно станет.
— А я вот знаю. Хочешь спать спокойно — делай как я. — И Затворник принялся
сгребать кучи разного валяющегося под ногами хлама, опилок и кусков торфа.
Постепенно у него получилась огораживающая небольшое пустое пространство стена,
довольно высокая, в его рост. Затворник отошел от законченного сооружения, с
любовью поглядел на него и сказал: — Вот. Я это называю убежищем души.
— Почему? — спросил Шестипалый.
— Так....
